April 7th, 2014

Депутаты универсальны, и считают что в любой отрасли они доки. Яровую призвали подумать

Финансисты крайне взволнованы законопроектом депутатов, внесенным после теракта в Волгограде, и говорят, что он несет системные риски для отрасли

Банки просят избирательно наказывать их за терроризм

Андрей Емелин. Фото: npc.ru

Банковское сообщество подвергло критике законопроект, который вводит новый состав административного правонарушения — финансирование терроризма. По мнению банкиров, за это нарушение можно будет привлечь к ответственности подавляющее число банков, включая крупнейшие. Новые санкции за финансирование терроризма — штраф от 1 млн до 60 млн рублей, приостановка деятельности на срок до 90 суток — ударят по всей банковской системе, став еще одной статьей постоянных расходов для кредитных организаций, считают лоббисты. Поэтому законопроект не может быть принят в текущей редакции. Об этом говорится в письме главы Национального совета финансового рынка (НСФР) Андрея Емелина, направленном главе комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Ирине Яровой. Ее коллеги сообщили, что банки преувеличивают проблему.

Банки требуют учитывать умысел

Законопроект от группы депутатов во главе с Яровой «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ (в части совершенствования противодействия терроризму)» внесен в Думу 15 января 2014 года — на фоне декабрьского теракта на вокзале Волгограда. Поправки вносятся в «антиотмывочный» закон 115-ФЗ и Кодекс об административных правонарушениях. Новый состав правонарушения предполагает наказывать банки за денежные переводы, если такие операции впоследствии были квалифицированы как связанные с финансированием терроризма. В феврале законопроект был принципиально принят в первом чтении, дата второго чтения не определена.

Поправки повторяют понятие «финансирование терроризма» из 115-ФЗ, но в новой редакции исчезла оговорка, указывающая на умысел банка в проведении подобных операций («с осознанием того, что»), подчеркивается в письме Емелина. Из новой нормы следует, что к административной ответственности может быть привлечен любой банк, когда бы то ни было оказавший услугу лицу, впоследствии включенному в перечень террористов.

— Лица, подготавливающие террористические акты, применяют сложные схемы для сокрытия их финансирования, — говорится в письме. — Поэтому к административной ответственности могут быть привлечены абсолютно все банки, участвовавшие практически в любом переводе денежных средств.

Емелин обращает внимание на то, что если законопроект будет принят в текущей редакции, санкции будут массовыми и затронут в первую очередь крупнейшие банки, проводящие наибольшее количество финансовых операций. Кроме того, благодаря нововведению в список нарушителей могут попасть и те, участие которых в цепочке операций по переводу денежных средств было лишь косвенным, указано в письме.

— Банки, вместо того чтобы исполнять 115-ФЗ (блокировать счета подозрительных клиентов), могут сами столкнуться с ограничениями, — нагнетает председатель НСФР. — Санкции в виде приостановления деятельности равносильны отзыву у банков лицензий. В результате возникнет системный риск для всей банковской системы: начнется вывод с рынка средних и мелких игроков в результате наложения крупных штрафов, а приостановление деятельности крупных банков неизбежно отразится на их кредиторах и вкладчиках.

Поэтому НСФР предлагает пересмотреть законопроект в ходе его подготовки ко второму чтению, закрепив обязательный механизм применения санкций к банкам только в том случае, если финансирование терроризма носило умышленный характер.

Банки увидели в инициативе инструмент террора отрасли

Банкиры согласны с доводами о том, что законопроект не должен быть принят в текущей редакции.

— Безусловно, предлагаемые изменения несут риск всей банковской системе, более того, чреваты самыми негативными последствиями и дестабилизацией финансовой системы, — считает начальник службы финансового мониторинга Бинбанка Дина Багатова. — Предполагается, что банки будут нести ответственность за «потенциальные» преступления, за действия клиентов, которые лишь в будущем станут противоправными на основании судебного акта.

По словам начальника управления финансового мониторинга банка «Интеркоммерц» Ольги Плотниковой, под горячую руку сможет попасть кто угодно, даже самый добросовестный банкир, если законопроект не будет изменен в части наличия умысла. Презумпцию невиновности никто не отменял, подчеркивает Плотникова.

— Нужно вернуть оговорку, указывающую на умысел в финансировании терроризма, а именно, «с осознанием того, что», — считает предправления Златкомбанка Алексей Шитов. — Предложенная Ириной Яровой норма будет работать только в сторону наказания банков. Рычаг направлен не на противодействие легализации, а на воздействие на банковскую отрасль.

По мнению начальника аналитического управления банка БКФ Максима Осадчего, эту инициативу необходимо также распространить и на другие отрасли.

— Например, купил террорист булку хлеба в магазине — закроем магазин. А владельца магазина посадим, — иронизирует собеседник.

Как отмечает замдиректора по банковским рейтингам агентства «Эксперт РА» Михаил Доронкин, размер штрафа, предложенный законопроектом, сопоставим с величиной прибыли небольших банков, а приостановка деятельности фактически грозит банку неисполнением обязательств перед клиентами и дальнейшим отзывом лицензии.

— Но дело не только в размере штрафа (в конце концов могут ввести переходный период, в который штраф не будет взиматься) — исполнение закона потребует от банков дополнительных вложений в усиление финмониторинга, а это грозит дальнейшим снижением рентабельности бизнеса (которое уже наблюдается с 2013 года) и, как следствие, ростом стоимости банковских услуг для предприятий и населения, — говорит Доронкин. — Да и на доступности услуг это может сказаться: банки начнут отказывать клиентам в проведении операций даже при малейшем подозрении на сомнительный их характер.

Выявлять умышленный характер финансирования терроризма должны правоохранительные органы, а не банки, не имеющие правовых рычагов для этих целей, считает Багатова. Шитов согласен, что умышленное финансирование терроризма должны выявлять правоохранительные органы.

— Состав административного правонарушения подразумевает наличие вины в форме умысла или неосторожности. В ситуации с обсуждаемым законопроектом к административной ответственности будут привлекаться банки при фактическом отсутствии вины, так как полномочия банков по проверке оснований внутрироссийского перевода денежных средств минимальны, а это недопустимо, — комментирует юрист AstapovLawyers Марина Агальцова. — К тому же уследить за всеми операциями юрлиц и физлиц ни одному банку просто не под силу. Более того, ст. 205.1 Уголовного кодекса запрещено финансирование терроризма, где под финансированием понимается в том числе предоставление финансовых услуг. Условием привлечения к ответственности по этой статье является осознание того, что услуги предназначены для финансирования терроризма. Поэтому даже если предположить, что в законопроект внесут условие о вине, то существование двух видов ответственности — уголовной и административной — за одно и то же деяние будет противоречить принципу ne bis in idem (лат. «не дважды за одно и то же»), согласно которому не должно быть двух взысканий за одну провинность.

В Комитете Госдумы по безопасности и противодействию коррупции подчеркнули, что законопроект направлен на усиление борьбы с терроризмом.

— Банки, которые выступают против, преувеличивают масштаб проблемы, — считают в комитете. — Всё делается для того, чтобы противодействовать незаконному отмыванию денег и деятельности преступных группировок, которые используют в своих схемах банки. Около 280 млрд рублей ежегодно приходится на преступные группировки, связанные с распространением наркотиков, организацию экстремистской и террористической деятельности.

http://izvestia.ru/news/568684#ixzz2yAJ8PnuC

Как свалили Скуратова с помощью "голубого" шантажа

Ровно 15 лет назад – в ночь с 1 на 2 апреля 1999 года – произошли весьма забавные события.
Поздно вечером 1 апреля первому заместителю Генерального Прокурора Юрию Чайке, заместителю Генерального Прокурора-Главному Военному Прокурору Юрию Демину и заместителю Генерального Прокурора РФ Александру Розанову велели прибыть в Кремль.
Они туда и прибыли. Там они застали заместителя прокурора Москвы Вячеслава Росинского.
В 2 часа назначенный несколькими неделями ранее главой кремлевской Администрации Александр Волошин пригласил Чайку, Демина и Розанова в свой кабинет. Там он предъявил прокурорам заявления нескольких дам легкого поведения в ФСБ. Заявления имели один и тот же сюжет: некий Сурен приглашал их в квартиру в дом на Большой Полянке, где они занимались групповым сексом с мужчиной по имени Юра. После чего Сурен расплачивался с ними за интимные услуги.
Заявления были похожи друг на друга не только сюжетами, но и стилистически. А заканчивались они одной и той же феерической фразой: «Недавно я смотрела телевизор и увидела там Юру, и узнала, что это – Генеральный Прокурор Скуратов».
На основании этих заявлений Волошин потребовал возбудить против Скуратова уголовное дело. Мол, Сурен – это Сурен Егиазарян, двоюродный брат банкира Ашота Егиазаряна, фигуранта многих уголовных дел. И что, мол, Скуратов за оплату интим-услуг разваливал эти уголовные дела.
Чайка сказал, что его эти заявления не впечатляют, и что заниматься возбуждением дела против своего начальника он не будет. К нему присоединились Демин и Розанов.
И тут в кабинет к Волошину был приглашен заместитель московского прокурора Росинский. Тот бодро взял под козырек и сказал, что готов возбудить производство, но расследовать он этого не будет. Тут сдался Демин, который сказал, что раз Росинский готов такое дело возбудить, то он, Демин, готов его расследовать. Чайке ничего не оставалось делать, как присоединиться к большинству.
Каждый из участников этой истории – Чайка, Демин, Росинский – не хотели в ней участвовать. Более того, Чайка и Демин были связаны личными отношениями с потерпевшим. Но Росинский считал, что он возбудит это дело и спихнет Демину. Демин понимал, что Росинский возбуждает заведомо незаконное дело, и что если суд признает дело незаконным (а он его признает!), то он его спихнет. Чайка все это тоже понимал, и ему было противно во всем этом участвовать.
Росинский возбудил дело. Демин принял его к производству.
На основании возбужденного дела Скуратов был отстранен от исполнения обязанностей генпрокурора. Чайка стал и.о.
Отметим, что до августа 1999 года – до того момента, как и.о. генпрокурора не стал Устинов – расследование дела Скуратора шло очень вяло. Эскалация началась уже при Устинове. Именно тогда возник анекдотический сюжет с 14 костюмами. И именно при Устинове дело Скуратова было забрано из ГВП и саму Генпрокуратуру.
Более того, шеф ГВП Демин всячески пытался от этого дела избавиться. Начальник следственного управления ГВП Юрий Баграев неоднократно говорил о незаконности дела. Кстати, после своего увольнения из ГВП Юрий Баграев стал адвокатом, а Скуратов стал его клиентом.
Кузены Егиазаряны почему-то не были привлечены к уголовной ответственности.
В мае 2001 года дело Скуратова было и вовсе закрыто.
А о мотивах действий Росинского напишет известный журналист Михаил Ростовский.
В своей статье «Тайна с голубой печатью» в «Московском комсомольце» от 29 января 2003 года Ростовский напишет буквально следующее:
«По словам бывшего генпрокурора Юрия Скуратова, в 1999 году Кремлю удалось добиться возбуждения против него уголовного дела только благодаря использованию голубого шантажа. По рассказу Юрия Ильича, зампрокурору Москвы Росинскому тогда сначала показали пленку с записью его гей-похождений. А потом поставили перед выбором: или мы вбрасываем эту кассету на ТВ, или ты прямо сейчас возбуждаешь уголовное дело против генпрокурора!»
Ни Скуратов, ни нынешний тверской областной прокурор Росинский этих слов не опровергали. Дело здесь не в возможной голубизне Росинского, а в том, что, если эта история соответствует правде, то получается, что глава кремлевской администрации шантажировал зампрокурора Москвы и добился от него незаконных действий. То есть в действиях г-на Волошина есть состав преступления.
Короче, в ночи незаконно против Генерального Прокурора страны незаконно возбудили уголовное дело. Потом оказалось, что все это дело не стоит выеденного яйца. А Генеральный Прокурор к тому моменту был в отставке.
Вот такая веселая история произошла 15 лет назад в Москве.


Владимир Новиков